Чума: цветы Черной Смерти

Ни одна из войн не уносила столько человеческих жизней как эпидемия чумы. Сейчас многие думают, что это просто одна из болезней, которая лечится. Но представьте себе 14-15 века, на лицах людей ужас, который появлялся лишь только при одном слове - "чума". Черные пятна на теле, гниющие язвы вокруг шеи. Это чума. Знала ли средневековая медицина как ее лечить? Заболевшим чумой пускали кровь. Это отнюдь не помогало, а наоборот убивало только их. Зачем забирать силы у организма, когда он еще борется с болезнью в неравном поединке и только правильное лечение может дать выздоровление.

Никто не знает, когда возникла эта болезнь. А вот предположить, где находились ее истоки, все-таки можно - очаги чумы сохранились в отдаленных областях Центральной Азии и некоторых стран Южной Африки - Намибии, Анголы, ЮАР. Довольно давно ученые установили, что чумная палочка живет в организме диких грызунов и переносится блохами, но ответ на вопрос, как возникает эпидемия, удалось получить лишь в середине 1980-х годов. Оказалось, что «запускает» чуму засуха. Голодные, ослабевшие, больные грызуны разбегаются из родных мест в поисках еды и растаскивают заразу по огромным территориям. Рано или поздно добираются они и до человеческого жилья. Здесь на полях зреет урожай, и бегают «домашние» мыши. Здесь нашпигованные чумными палочками блохи находят новых, совершенно незнакомых с болезнью хозяев, которые дохнут сотнями. И тогда осиротевшие блохи перебираются на собак, кошек и людей.

В истории человечества опустошительные эпидемии чумы оставили в памяти людей представление об этой болезни как о страшном бедствии, превосходящем по нанесенному ущербу губительные для цивилизаций прошлого последствия малярии или эпидемий сыпного тифа, «косившего» целые армии. Один из самых удивительных фактов в истории эпидемий чумы – это возобновление их на огромных территориях после длительных промежутков (столетий) относительного благополучия. Три самых страшных пандемии чумы разделены периодами в 800 и 500 лет.

Юстинианова чума

Впервые в истории зарегистрированная мировая эпидемия (пандемия) чумы в Восточной Римской империи во время правления византийского императора Юстиниана I, проявлявшаяся на протяжении двух веков (541—750).

Благодаря сохранившимся летописям ученые установили предположительный год «пожара» чумы — 540—541, также предполагается, что первый источник чумы появился в Эфиопии или Египте,[1] после чего по торговым каналам (Средиземноморье) болезнь достигла Константинополя, и далее из этого центра распространилась на северные, южные и восточные части Византии, после чего перекидывалась и на соседние страны. К концу 654 года эпидемия прошлась по Северной Африке, всей Европе, Центральной и Южной Азии и Аравии, но за всё своё время практически не коснулась Восточной Азии.

Как пишет Милан Даниел, «в Византийской империи эпидемия достигла апогея около 544 г., когда в Константинополе ежедневно умирало до 5000 человек, а в отдельные дни смертность достигала и 10000».

Прокопий Кесарийский, один из самых знаменитых византийских писателей-историков, оставил такое свидетельство:

От чумы не было человеку спасения, где бы он ни жил — ни на острове, ни в пещере, ни на вершине горы… Много домов опустело, и случалось, что многие умершие, за неимением родственников или слуг, лежали по нескольку дней несожженными. В это время мало кого можно было застать за работой. Большинство людей, которых можно было встретить на улице, были те, кто относил трупы. Вся торговля замерла, все ремесленники бросили свое ремесло…

Период «Юстиниановой чумы» грубо определяется 540—544 годами. Она является родоначальницей «чёрной смерти», или так называемой второй пандемии чумы. Именно со второй и до последней (одиннадцатой) пандемии — 558—654 годы возникла цикличность эпидемии: 8-12 лет.

Жертвами чумы на Востоке стало около 100 миллионов человек (погибло 40 % населения Константинополя), в Европе от неё погибло до 25 миллионов человек. Скорее всего, именно эта чума зарегистрирована в ирландских источниках как crom conaill (549—550 гг.): от неё умерли многие святые и короли (в том числе король валлийского королевства Гвинед Маэлгун и святой Финниан из Клонарда). На основании описания болезни в ирландских источниках, ряд специалистов выражали сомнения, что в 549 и 664 годах Британские острова постигла одна и та же эпидемия.

Черная смерть

Эта чудовищная эпидемическая катастрофа средины XIV столетия вошла в историю человеческой цивилизации, как пример совершенно невообразимого для человека разгула смерти, всеобщего ужаса и сумасшествия. Страх перед чумой, оставшийся в памяти людей, сопровождал европейцев все последующие годы и до сегодняшнего дня он не позволяет приблизиться к пониманию причин этой трагедии.

Летом 1346 г. в Европу стали поступать настораживающие слухи с Востока. Купцы, ведшие дела с караванщиками, привозившими пряности и чай из Индии и Китая, рассказывали ужасные истории, в которые по началу никто не верил. Якобы «на востоке, рядом с Большой Индией, огонь и вонючий дым спалили все города», или о том как «между Китаем и Персией пошел сильный дождь из огня, падавший хлопьями, подобно снегу, и сжигавший горы и долины со всеми жителями», и сопровождаемый зловещим черным облаком, которое «кто бы ни увидел, тот умирал в течение половины дня». Но потом появились и очевидцы какого-то мора, бежавшие из Скифии. Они свидетельствовали, что там началась «казнь от Бога», и поразила она генуэзцев в колониях на берегах Черного и Азовского морей, что люди умирают в три дня, покрываясь мучительными язвами и пятнами, и немедленно чернеют после смерти. Однако зима прошла спокойно, и о плохом старались не думать. Весной 1347 г. ситуация изменилась и уже никогда не возвращалась в прежнее состояние.

Страшная болезнь, оставлявшая после себя трупы, черные как уголь, появилась сначала в «стране гиперборейских скифов» (Таврический полуостров) и распространилась по побережью Понта, затем она проникла во Фракию, Македонию, Грецию, Италию, острова Средиземного моря, Египет, Ливию, Иудею, Сирию. Произошла столь массовая гибель людей, что, как заметил тогда Боккаччо (1351), умерший от чумы человек «вызывал столько же участия, сколько издохшая коза»

1 ноября 1347 г. черная смерть появилась в Марселе, к январю 1348 г. волна эпидемии докатилась до Авиньона, и затем чума стремительно распространилась по всей Франции. Папа Климент VI, приказав, анатомировать трупы, чтобы найти причину болезни, бежал в свое имение рядом с Валенсией, где закрылся в одиночестве в комнате, постоянно жег огонь, чтобы выкурить инфекцию, и никого к себе не допускал. В Авиньоне смертность была так велика, что не было никакой возможности хоронить покойников. Тогда Папа освятил реку и торжественно благословил бросать в нее тела умерших от чумы людей.

К началу 1348 г. черная смерть распространилась по всей Испании. К концу января чума свирепствовала во всех крупных портах южной Европы, включая Венецию, Геную, Марсель и Барселону. В Средиземном море находили корабли, полные трупов, дрейфовавшие по воле ветров и течений. Один за другим, несмотря на отчаянные попытки изолировать себя от внешнего мира, итальянские города «падали» перед эпидемией. Весной, превратив Венецию и Геную в мертвые города, чума достигла Флоренции.

Чума «перешагнула» через Альпы, в Баварию. В Испании она настигла королеву Арагона и короля Кастилии. Первую половину 1348 г. черная смерть подбиралась к Англии. Весной она прошла по Гаскони, где погубила младшую дочь короля — принцессу Жанну, которая направлялась в Испанию для сочетания браком с наследником кастильского трона. Вскоре после этого чума вспыхнула в Париже, где умерло огромное количество человек, включая королев Франции и Наварры. В июле эпидемия охватила северное побережье Франции. В Нормандии, по свидетельству современника, «было такое критическое положение, что нельзя было никого найти, чтобы тащить трупы в могилы. Люди уверовали в то, что наступил конец света и этот мир прекращает свое существование.

В начале августа 1348 г. «бич господний» обрушился на Англию.

В течение той осени чума поражала одно южное графство за другим. Дорсет и прилегающие графства почти вымерли; Пул был настолько пустынен, что смог возродиться только через столетие. Духовенство и миряне Девоншира и Корнуолла «ложились, подобно колосьям под серпом жнеца». Шотландия держалась до конца года. Шотландцы приписывали несчастья соседей их слабости, грозя «грязной смертью Англии». Но когда они собрались в Селкиркском лесу, чтобы разорить пограничные английские земли, «их радость превратилась в плач, когда карающий меч Господень... обрушился на них яростно и неожиданно, поражая их не менее чем англичан гнойниками и прыщами», записал английский летописец. В следующем году наступила очередь Уэльских гор и долин, затем чума достигла Ирландии, поразив огромное количество англичан, проживавших там. Она едва затронула самих ирландцев, которые проживали в горах и горных территориях, но и их она безжалостно и неожиданно «уничтожила повсюду самым жестоким образом» в 1357 г.

Осенью 1348 г. чума смертельным катком прошлась по Норвегии, Шлезвиг-Голштинии, Ютландии и Далмации. В 1349 г. она захватила Германию, а в 1350—1351 гг. Польшу. На территории средневековой Руси чума появилась в начале 1352 г., «двигаясь» с северо-запада на юг. Количество умерших было так велико, что их не успевали хоронить, хотя в один гроб клали по 3–5 трупов. Богатые раздавали свое имущество, даже детей, и спасались в монастырях. К концу года чума прекратилась, уничтожив своим первым натиском до 1/3 населения Европы.

Великая эпидемия чумы в Лондоне

Массовая вспышка болезни в Англии, во время которой умерло приблизительно 100 000 человек, 20 % населения Лондона. Долгое время болезнь называлась бубонной чумой, это инфекционное заболевание возбудителем которой является бактерия чумная палочка (лат. Yersinia pestis), её переносчиком были блохи. Эпидемия 1665—1666 годов была значительно меньше по масштабам, чем более ранняя пандемия «Чёрная смерть».

Великая чума 1665 года стала последней крупной вспышкой чумы в Англии, и первой с 1636 года, когда около 10 000 человек умерло, и 1625 года, когда умерло около 35 000 человек.

Считается, что в Англию эпидемия пришла из Нидерландов, где бубонная чума возникала периодически с 1599 года. Изначально заразную болезнь на территорию Великобритании завезли голландские торговые суда, которые перевозили кипы хлопка из Амстердама. В 1663-1664 годах Амстердам был опустошен, умерло около 50 000 человек. Портовые пригороды Лондона, включая приход церкви Сент-Джайлс (англ. St. Giles-in-the Fields ), который был битком набит нищими рабочими, живущими в ужасных условиях, первыми пострадали от чумы. Так как смертность очень бедных не регистрировали, то первым официально зарегистрированным случаем смерти стала Ребекка Эндрюс (англ. Rebecca Andrews), которая умерла 12 апреля 1665 года.

К июлю 1665 года чума добралась до Лондона. Король Англии Карл II вместе со своей семьей и свитой покинул Оксфордшир. Однако олдермен и большинство других представителей городской власти предпочли остаться. Сэр Джон Лоуренс, лорд-мэр Лондона, также решил остаться в городе, подвергнув самого себя карантину с помощью специально построенной витрины из стекла, таким образом, он мог выполнять свои обязанности, но при этом ему не надо было иметь прямой контакт с заразой. Когда большинство богатых купцов покинули город, торговая деятельность приостановилась. Лишь несколько священников (включая Архиепископа Кентерберийского и Епископа Лондона), врачей и аптекарей предпочли остаться, так как эпидемия чумы свирепствовала все лето. Врачи бродили по улицам, диагностируя жертв, хотя многие из них не обладали нужной квалификацией.

Было предпринято несколько попыток создать общественное здравоохранение. Городские власти наняли врачей, и организовали тщательное захоронение жертв. Они также распорядились о том, чтобы огонь постоянно горел, и днем и ночью, в надежде на то, что он очистит воздух. Для того чтобы отогнать инфекцию, жгли разные вещества, распространяющие сильные запахи, такие как перец, хмель и ладан. Жителей Лондона насильно заставляли курить табак.

Несмотря на то, что вспышка чумы сконцентрировалась в Лондоне, она также поразила и другие регионы страны. Возможно, самым известным примером стала деревня Им (англ. Eyam) в Дербишире (англ. Derbyshire) (графство Англии). Предполагается, что чума была завезена в деревню купцами, которые перевозили тюки ткани из Лондона, хотя этот факт не подтвержден. Жители деревни добровольно подвергли себя карантину, для того, чтобы остановить дальнейшее распространение заразы. Распространение чумы в ближайших районах замедлилось, но при этом в самой деревне умерло приблизительно 75% жителей.

По документом установлено, что смертность в Лондоне доходила до 1 000 человек в неделю, затем 2 000 человек в неделю, и уже к сентябрю 1665 года достигла 7 000 человек в неделю. К концу осени, смертность начала снижаться, и уже в феврале 1666 года считалось безопасным королю и его окружению возвращаться в город. Однако к этому времени, благодаря торговле с Европой, вспышка чумы перекинулась во Францию, где следующей зимой она затихла.

Случаи возникновения эпидемии продолжались до сентября 1666 года, но уже более медленными темпами. Большой (Великий) пожар (англ. Great Fire of London), который случился в Лондоне со 2 по 3 сентября уничтожил дома в большинстве густонаселенных районов. Примерно в это же время, вспышки чумы прекратились, вероятно, вследствие того, что большинство инфицированных блох, которых переносили крысы, погибли во время пожара. После пожара Лондон был частично восстановлен по проекту архитектора Кристофера Рена (англ. Christopher Wren). Так как соломенные крыши являлись повышенным источником возникновения пожара, они были запрещены в пределах города и остаются под запретом согласно современным законам. Для того, чтобы провести вторую реконструкцию Шекспировского театра «Глобус» в 1997-1998 годах, потребовалось специальное разрешение на установление соломенной крыши.

Чума в Марселе

После катастрофической эпидемии чумы в Лондоне в 1665 г. крупные эпидемии чумы в Западной Европе прекратились, и европейцы стали о них забывать. Однако в 1720 г. чума неожиданно и страшно напомнила о себе в Марселе. Обстоятельства появления знаменитой Марсельской чумы реконструированы современниками, но ими же и запутаны. Определен даже непосредственный виновник «завоза» чумы в Марсель — судовладелец Шато, но, возможно, и он был тут ни при чем.

Судно Шато прибыло в марсельскую гавань 25 мая 1720 г. из Сирии, заходя в Сеид, Триполи и на Кипр. При последующем расследовании было установлено, что хотя в этих портах и возникла чума, однако Шато оставил их еще до того, как ее там обнаружили. Неприятности начали преследовать Шато с Ливорно, когда у него умерло 6 человек из экипажа. Но и тогда еще ничего не предвещало того, что его назначат «виновником чумы». Местные врачи засвидетельствовали, что эти смертные случаи произошли от «дурной пищи». Через два дня после прибытия в Марсель на судне умер еще один человек, но и этот случай был зарегистрирован портовыми службами как не подозрительный, товары Шато выгрузили на пирс для дезинфекции.

В начале июня один за другим умерло еще несколько человек из команды Шато от болезни, которая портовыми врачами была признана «нечумообразной». Через несколько дней, 7 июня, заболели двое работников порта, переносившие товары с судна Шато. Хотя у них были опухоли под мышками, местный хирург не признал их болезнь чумой. Вскоре они умерли вместе с частью своего семейства. С этого времени среди других жителей «старого города», имевших какие-либо отношения с прежде заболевшими, стала проявляться лихорадочная болезнь с опухолями, быстро приводящая их к смерти. Власти встревожились — прибывшие из Парижа врачи дю Вренэ и Бойэ, а также прибывшие из Монпелье врачи Шикуано и Дейдье, объявили, что эта эпидемия не что иное, как чума, и потребовали предпринять энергичные меры для прекращения эпидемии. Власти арестовали Шато и немедленно ввели самые жесткие карантинные меры, но было уже поздно.

Эпидемия распространилась по всему городу. К ней присоединились недостаток продовольствия, грабежи, убийства и народное недовольство. Клинически это была бубонная форма чумы. Больные, как правило, умирали на 2–5-й день болезни. В начале и в разгаре эпидемии не было ни одного случая выздоровления, и лишь к ее концу стали появляться люди, перенесшие чуму.

Сила эпидемии нарастала до конца сентября. Улицы города заполнили тысячи трупов. Вот описание Марселя 1720 г., сделанное современником: «Заразный смрад исходит из домов, где разлагаются трупы, он проникает на улицы, загроможденные одеялами, матрацами, бельем, лохмотьями и прочими гниющими нечистотами. Могилы переполнены трупами, вид которых ужасен, одни почернели как уголь и раздулись, другие тоже распухли, но синего, фиолетового или желтого цвета, все в кровоподтеках, гниют и разлагаются»

Для удаления трупов власти привлекли 698 сосланных на галеры каторжников. Из них только 241 человек остался на своем посту, остальные же либо умерли, либо разбежались. Каторжники тащили из домов все, что видели. Чтобы не возвращаться в дом, где были больные по несколько раз, они бросали в повозку и мертвых и умирающих людей. В городе появились ложные «черные вороны», они ездили по домам и в отсутствии хозяев грабили их (рис.10.2). Пример выполнения долга показало местное духовенство, возглавляемое архиепископом Бельсенсом, отказавшимся покинуть Марсель и ставшим свидетелем 11 смертей в своем доме Он утешал и причащал «выброшенных из домов и лежащих на улице среди трупов» умирающих горожан. Но и ему пришлось испытать страх и слабость. В какой-то момент, уже в конце эпидемии, Бельсенс решил больше не выходить из дома и велел замуровать ворота. Марсельцы, в начале эпидемии сделавшие его своим кумиром, теперь решили, что он их предал. Горожане обложили дом епископа трупами и даже перебрасывали мертвецов через стены, чтобы сгубить его наверняка.

Четвертого сентября Бельсенс написал письмо архиепископу Арля: «Мне с трудом удалось оттащить сто пятьдесят полусгнивших и изъеденных псами трупов, которые валялись возле моего дома и распространяли заразу, так что я был вынужден съехать оттуда. Из-за запаха и самого вида трупов, заполнивших улицы, я не мог несколько дней выходить из дому и оказывать помощь нуждающимся. Я попросил стражу проследить, чтобы больше не бросали трупы возле моего дома».

Уксус четырех разбойников

Так называлось средство, получившее распространение в Европе после чумы в Марселе. Оно состояло из смеси уксуса и камфоры с мелко изрубленными частями многих растений — шалфея, мяты, руты, чеснока, корицы, гвоздики и т.п. Происхождение названия объясняется следующей легендой, Во время чумы в Марселе четыре разбойника без всяких для себя последствий проникали в зачумленные дома и грабили их. По окончании эпидемии они были схвачены, и на суде им было обещано прощение, если они откроют секрет, спасавший их от заражения чумой. Они, якобы, сообщили рецепт средства, которое они употребляли. Как указывает русское наставление XVIII столетия, «сей уксус препоручается от заразы и прилипчивых болезней; моют оным руки и лицо; курят в комнатах и избах, наливая на раскаленный камень или железо, также обкуривают им белье и платье» (Еженедельные известия Вольного экономического общества, 1789). «Уксус» был положительно оценен Д. Самойловичем во время эпидемии в Москве в 1771 г.

Самая жестокая эпидемия чумы вспыхнула в начале 1721 г. в Тулоне. В городе погибло около 20 тыс. человек из 26 тыс., более 70% всего населения. Власти Тулона были вынуждены использовать сосланных на галеры каторжников не только для копания могил, но, после гибели большей части врачей, для оказания медицинской помощи больным.

Почти с такой же жестокостью как в городах, эпидемия чумы свирепствовала в деревнях. Общее число умерших от нее во всех пораженных местностях, составило 87 659 из 247 890 жителей (35,3%). Чаще всего заболевали чумой портные, лакеи и ветошники, реже других — кожевенники. Эпидемия пощадила каторжников — из 10 тыс. сосланных на галеры, заболело 1300 человек (13%), из которых умерло только 762 человека. В заведениях для умалишенных вообще не отмечено ни одного случая чумы. Чума пощадила и монастыри. Часто болезнь ограничивалась только одним бубоном, который переходил в разрешение или нагноение. Доктор Бертран насчитал до 20 тыс. таких случаев только в Марселе. Но, видимо, такое клиническое течение чума имела в начале и в конце эпидемии.

Марсельская чума вызвала панику в Европе. В Англии и Голландии решено было вообще отказаться от торговли с Францией, и все корабли, приходящие из портов Средиземного моря, должны были выдерживать 40-дневный карантин. Подобные же меры предпринимались и в Пруссии. В Швеции было приказано все привозимые из средиземноморских портов товары сжигать на месте.

Чумной бунт

Восстание 15 сентября (26 сентября по новому стилю) 1771 года в Москве. Одно из самых крупных восстаний XVIII века, вызванное эпидемией чумы, занесённой во время русско-турецкой войны. Оно продолжалось до 17 сентября (28 сентября по новому стилю).

Поводом к восстанию послужила попытка московского архиепископа Амвросия в условиях эпидемии, уносившей до тысячи человек в день[1], воспрепятствовать молящимся и паломникам собираться у чудотворной Иконы Боголюбской Богоматери у Варварских ворот Китай-города. Архиепископ приказал запечатать короб для приношений Боголюбской иконе, а саму икону убрать — во избежание скоплений народа и дальнейшего распространения эпидемии.

В ответ на это по набату толпа восставших разгромила Чудов монастырь в Кремле. На другой день толпа взяла приступом Донской монастырь, убила скрывавшегося в нём архиепископа Амвросия, принялась громить карантинные заставы и дома знати. На подавление восстания были направлены войска под командованием Г. Г. Орлова. После трёхдневных боёв бунт был подавлен. Более 300 участников были отданы под суд, 4 человека повешены (купец И. Дмитриев, дворовые В. Андреев, Ф. Деянов и А. Леонтьев), 173 — биты кнутом и отправлены на каторгу.

Восстание стало поводом для волнений в окрестностях Москвы.

«Язык» Спасского набатного колокола (на Набатной башне) был удалён властями, чтобы предотвратить новые выступления. Более 30 лет колокол провисел на башне без языка. В 1803 году он был снят и передан в Арсенал, а в 1821 году — в Оружейную палату.

Правительство было вынуждено принять меры по обеспечению горожан работой и продовольствием, выделив на это немалые по тем временам деньги, а также более энергичные меры по борьбе с чумой. После этого эпидемия пошла на спад, хотя с высоты сегодняшнего знания это не обязательно результат принятых мер.

Информация найдена на просторах интернета.