She and her darkness

And maybe I'll be better of without you
You left me here with all my thoughts
I'd write a zillion words or walk a million miles
I'd sleep on broken glass just not to lose your smiles

Первым зазвонил колокол на старой ратуше Салема. Ему ответил низкий и звучный набат методистской церкви, затем к ним присоединились ещё два колокола в противоположных концах города, и вот уже вся округа скорбела, перекликаясь, гремя раскатистой медью и звонкой бронзой. Накануне остановилось механическое сердце двухсотлетнего отца нации, председателя Ковена, кавалера орденов, автора законов, стража нравственности, непревзойдённого организатора и образцового семьянина: умер Адам Фулер.

***

В Белой Башне её звали "госпожа ковенмен" в глаза и "эта сука" за глаза, дочь звала её "мамочка", а муж последние семь лет лежал в фамильном склепе, поэтому не звал её вовсе. К счастью. Перед тем, как впасть в неизлечимый маразм, Гай Ларош успел окрестить её "чёрная вдова Белой Башни". Хочется надеяться, что в Безбрежных Водах его кормят только самой мерзкой кашей из местного меню.

Эмбер Бельфлёр стремительно шла по мраморному коридору. Стук каблуков, казалось, разносился по всему зданию: чересчур много вокруг пустых залов, переходов, анфилад, голов. Роскошная траурная мантия бесшумно струилась миллионом идеальных линий - лучшие швеи Гардинара работали в авральном режиме всю ночь. Длинные полы и широкие рукава держали на комфортном расстоянии жужжащий людской рой. Мрачные офицеры охраны в белых мундирах с чёрными лентами на рукавах; суетливые клерки с косыми от вечного вранья глазами; секретари, изнемогающие от неподъёмных бюваров и жажды услужить. Этих госпожа ковемен отправляла в нокаут, не глядя, одними короткими репликами.

- Госпожа ковенмен, посол Аргентины...

- Малахитовый кабинет, четыре пятнадцать.

- Госпожа ковенмен, комиссия по охране вымирающих видов...

- Шлите лесом, но вежливо.

- Госпожа ковенмен, экспортный комитет...

- У меня. С пяти до пяти тридцати.

- Госпожа ковенмен, попечительский совет Мейфлауэра...

- Тысяча галеонов, и гоните в шею.

- Госпожа ковенмен, профсоюз великанов-фермеров...

- Приму их 31 ноября.

- Госпожа ковенмен... Госпожа ковенмен... Госпожа ковенмен...

- Эмбер!

Лишь один человек в этом здании мог обратиться к ней по имени, к тому же, Эмбер Бельфлёр слишком хорошо знала приглушённый маской голос.

- Ариман.

- Уделишь мне несколько минут своего драгоценного времени, - это не было ни вопросом, ни просьбой.

***

Войдя в Зал Тринадцати, она приветливо улыбнулась ковенменам, хотя от Кастам Манум привычно заныли пальцы. На маске Аримана елейная улыбка застыла навечно, прочие же члены Ковена пребывали в подавленном настроении и вовсе не собирались этого скрывать. В комнате, отделённой от внешнего мира тройным кольцом охраны и звуконепроницаемым барьером, можно было отбросить лицемерие и говорить открыто. Если, конечно, кресло ковенмена надоело.

Первым нарушил молчание Роджер Мелман:

- Время позднее, и все присутствующие устали. Лично на меня похороны действуют удручающе, даже если хороним Фулера. Нас стало меньше, но это пустяки. Место председателя вакантно, и вот это уже серьёзно. Предложения?

- Вначале я бы с удовольствием дослушал тебя, Роджер, - было слышно, что Бельфлёр улыбнулся.

С ненавистью взглянув на давнего недруга, Мелман снова поднялся:

- А что тут дослушивать, Ариман? Я готов взвалить ношу на себя, и не скрываю этого.

Лианг Манчини и Поль Ремилард переглянулись и обменялись довольными улыбками. Слишком демонстративно, но Мелман не заметил: он сверлил взглядом маску Бельфлёра, как будто эти черты могли что-то выражать. Пауза затягивалась.

- Итак. Выносим на голосование, - произнося традиционную формулу, Роджер Мелман делал ударение на каждом слове, стремясь, чтобы голос звучал значительнее. - Кто поддерживает Роджера Мелмана на посту председателя Ковена? Прошу поднять руки.

Ни одной руки. Эмбер Бельфлёр засмеялась. Мелман вздрогнул и перевёл гневный взгляд на неё:

- В чём дело, миссис Бельфлёр?

- Нет-нет, всё хорошо, мистер Мелман. Мне просто очень забавно наблюдать вторые похороны за день. День начался с торжественных, а заканчивается смехотворными. Вы только что похоронили сами себя. Политически, де-факто. Физически, де-юре. Политика, знаете ли, всё так тесно связано... Ох, господа ковенмены, я устала. Пирожочки мои, давайте уже проголосуем и разойдёмся. Кто поддерживает Эмбер Бельфлёр на посту председателя Ковена? Прошу поднять руки.

Одиннадцать рук поднялись мгновенно: девять морщинистых ладоней с ослепительными перстнями на крючковатых пальцах, кожаная тёмно-зелёная перчатка и тонкая, изящная кисть с белёсой полоской на безымянном пальце.

Больше всего в этот момент Роджер Мелман хотел проснуться.

***

- Госпожа председатель, наши поздравления!

- Госпожа председатель, Ваша Честь, пару слов для прессы!

- Ваша Честь, магическое лобби: да или нет?

- Госпожа председатель, одну колдографию, пожалуйста!

- Ваша Честь, пожалуйста, несколько вопросов!

- Госпожа председатель, ваше мнение о международной роли страны?

- Колдография для вечернего выпуска, госпожа председатель!

Гомон, смех, крики журналистов. Десятки, сотни вспышек колдоаппаратов. Огромные офицеры охраны с трудом прокладывают путь через толпу, но даже на их фоне Эмбер выглядит высокой, более того, величественной. Она ослепительно улыбается, шутит, машет рукой, отвечает на шесть вопросов одновременно, и одиннадцать ковенменов, вереницей следующие за ней, словно теряются в её тени. Она проходит в Зал Конгресса для принесения присяги, и тяжёлые двери закрываются под стоны и проклятия журналистов, разочарованных краткостью встречи.

***

Четыре тридцать две. Ночь. Кабинет председателя на головокружительной высоте Белой Башни. Эмбер Бельфлёр, первая в истории женщина-председатель Ковена, королева Магической Америки, стоит на балконе, глядя на свою страну. Горизонт теряется в тумане, и потому кажется, что края мира загибаются внутрь, словно чаша. Весь мир на ладони, а, точнее, у ног. Эмбер одна, она отпустила даже камеристок и охрану. Никто, под страхом Тиамат-Лодж, не имеет права потревожить её одиночество до семи утра.

Она задумчиво покинула балкон и подошла к открытому бюро. Взяла чистый лист пергамента и, обмакнув перо в чернильницу, написала вверху листа "Здравствуй..." Затем тотчас встала, подбежала к камину и бросила пергамент в огонь, словно он жёг ей руку. Посмотрела в огонь несколько мгновений, затем вернулась к бюро, взяла новый пергамент, снова обмакнула перо в чернильницу, но тут же бросила его на пол, а пергамент, скомкав, отправила вслед за первым.

Дрожа от холода осенней ночи, Эмбер Бельфлёр сидела на балконе. Она плакала.


Примечание. У фанфика и иллюстрации - разные авторы.

Комментарии

Сова аватар

Офонареть можно. Аплодирую стоя.

Nagi аватар

ооо. чудесно. лаконично, графично, все как надо.)

Hell Ensen аватар

Боже. Как. Классно! Слышно смех Эмбер, с хрипотцом, грудной...как перед глазами

irenne аватар

очень хорошо. и очень точно.

Harah аватар

Ну прямо "Сильная женщина плачет у окна". Что ж все такое будущее унылое придумывают?!

Клеопатра аватар

Потому, наверное, что трагедия эффектней.

Ванесса аватар

Ничего себе унылое :)
Куда уж радужнее-то?

Kalira аватар

Пирожочки ковенмены))) Прям Эмбер как живая. Читала и радовалась. Будто снова увиделись -нцать лет спустя))

KatrinLuis аватар

Я поняла! Эмбер выберут в Ковен только за выражение "Пирожочки".
А так очень хороший фанфик

Клеопатра аватар

Можно купить власть, но не получится купить счастье и собственное сердце.